Викторианская эпоха и ее культурные приоритеты оставили глубокий, до сих пор ощутимый след в сознании и психологии англичан, в их пристрастиях и вкусах. Используя распространенную метафору понимания культуры как текста,1 можно выделить периоды, которые представляют собой отдельные страницы или даже главы в едином пространстве культуры этноса.
Понимая культурное пространство как текст, как систему знаков и их значений, следует говорить о языке культурно-исторической эпохи и социального поколения этой эпохи. Этот «язык культуры» основывается на образах — представлениях, являющихся органической частью этнической ментальности. «В них фиксируется картина мира, опосредовано отражаются институты и устоявшиеся формы быта».2 С этой точки зрения, социокультурное содержание эпохи представляет собой закодированную 3 (образно или символически выраженную) информацию,4 передача и восприятие которой основаны на одновременной реконструкции и трансформации текста культуры.5Литература, живопись, архитектура были частью культурного диалога человека и мира, формируя символы и смыслы, отражавшиеся в нравственных приоритетах, мировосприятии, интересах и ценностях.
В способе жизни внутренние ценностные установки овнешняются. Можно в данном случае, используя размышления ГГ. Шпета о соотношении внешнего и внутреннего, утверждать, что «реальность, действительность определяется только внешностью» и «внутренне для... восприятия должно быть опосредовано внешним».6 Внутренним основанием выбираемого личностью образа жизни является сформулированное Кьеркегором понятие «возможности быть самим собой» — как формы «этической саморефлексии и самостоятельного выбора, определенного бесконечным интересом к успешности собственных жизненных планов».7 Наиболее комфортная психологически форма существования в реальной социально-экономической ситуации составляет основу выбора образа жизни, выбора определяемого и личными склонностями, и социально-экономическими условиями деятельности, проявляясь в том числе и в сфере интересов, манере общения, поведении, бытовой культуре. В викторианский период право «быть другим» — возможность быть непохожим на других, и при этом быть равным другим в своей непохожести — переставало быть социальной привилегией — тем самым расширялись возможности индивидуализации типичного образа жизни — способов жить.
450
Шестидесятичетырехлетнее правление королевы Виктории принято делить на три различных по характеру этапа, но они составляют историко-культурное единство.8 Такое единство задается, прежде всего, общностью ценностных приоритетов, способами их выражения и формами восприятия социальной информации. Повышение уровня жизни, распространение достижений науки, большая доступность образования, увеличение свободного времен формировали у подданных королевы Виктории, сколь не различалось их имущественное и социальное положение, веру в прогресс, способствовавший многообразию вариантов реализации избранного образа жизни. Усвоение значительной частью близких по возрасту индивидуумов относительно единых философских, социальных и культурных значений, как результат воспринятых в юности интенсивных впечатлений, формирует социальное поколение.9 Представление о социальном поколении, как производном от социокультурного содержания эпохи, ее ценностных ориентиров и мотивированных ими способов человеческой деятельности, составляет основу изучения «типичного» викторианского образа жизни,10который был неразрывно связан с поступательным экономическим развитием страны.
Известный критик и поэт того времени М. Арнольд писал, что «стремительный прогресс» оказывает не только «иссушающее, ожесточающее воздействие». Прогресс «может, хотя и не обязательно, привести к возникновению духовной жизни; человек, вполне устроивший свою судьбу и решающий, чем бы ему заняться, может вспомнить, что он наделен интеллектом... Такой результат... забот о... предпринимательстве, жажде к обогащению», как справедливо отмечал Арнольд, отнюдь не непреложен,11 но влияние социальных и экономических изменений на субъективный выбор «образа жизни» — несомненно.
Основой для формирования представлений о «достойном», респектабельном образе жизни викторианской эпохи явились как либеральные ценности, так и традиция. Но общность ценностных приоритетов англичан викторианской эпохи не исключала различия в способах их реализации. Англия 1840— 1890-х годов, будучи обществом развивающейся либеральной политической культуры, вовсе не была обществом демократическим; сохранялись почти непреодолимые социальные барьеры, каждый член этого общества действовал в рамках предписываемой ему социальной роли. Это проявлялось в существовании по крайней мере трех поведенческих стереотипов, не зависевших от занимаемого положения и социального статуса и трех, связанных с этими поведенческими стереотипами, «способов жить». Прежде всего, это так называемые «серьезные викторианцы». Подход этой категории социального поколения к жизни был столь же ответственным, сколь и моральным; основными ценностями являлись религия, семья, стремление
451
развивать и реализовать свои способности — как для себя, так и для общества. Примером для этой группы британцев была королевская чета — Виктория и Альберт, представлявшаяся образцом семейственности, религиозной серьезности, чувства долга. Вторая группа «типичных» викторианцев может быть описана термином «щеголи». Стремление произвести фурор и обратить на себя внимание были отличительными признаками этой группы. Наконец, третий тип поведения выражался в стремлении выглядеть и поступать так, как подобает истинному английскому джентльмену. Для этой группы британцев второй половины XIX в. вопрос состоял не в принадлежности к какому-либо классу, а о том, чтобы всем своим поведением соответствовать представлениям о «джентльмене».12 Ценность такого отношения к жизни и отвечающего ему поведения признавала наряду с аристократией значительная часть среднего и рабочего классов, определявших особенности структуры викторианского общества.
В период промышленной монополии Англии вырваться из душного серого однообразного города и такого же монотонного существования стремился почти каждый представитель викторианского общества, к какой бы социальной страте городского населения он не принадлежал. По словам Ч.Диккенса, даже «тот, кто всю трудовую жизнь прожил в густо населенных улицах и никогда не жаждал перемены,... кто чуть не полюбил каждый камень и кирпич», начинает, «наконец, томиться желанием взглянуть, хотя бы мельком, в лицо Природе».13
В викторианскую эпоху Англии особое значение в представлениях современников о «достойном» образе жизни начинают играть загородный дом и присущий ему культурный бытовой уклад. Обзавестись собственным коттеджем и постоянно там поселиться — стало мечтой всякого лавочника и клерка,14 любого представителя среднего класса, включая и высокооплачиваемого рабочего. Внимание английского общества к изучению и сохранению традиционного жилища во второй половине XIX в. было связано и с тем, что состоятельные англичане стали вкладывать средства в приобретение старинных построек, открывая тем самым и широкой публике их необычность и красоту.15 «Возможно — отмечали позднее авторы "The Studio" — нет предмета столь естественно являющегося частью английского ландшафта, столь непосредственно обращенного к сердцу и воображению, как старый английский коттедж».16
Коттедж в Англии XIX в. это не только жилище батрака, но вообще обитателя деревенской местности. Архитектура коттеджей была необыкновенно разнообразна. Это могла быть и лачуга, крытая соломой, и довольно просторный особняк. Коттеджи строили из песчаника, кирпича, глинобитные, из серого тесанного и местных пород зеленого и розового камня. Крыши крыли соломой, черепицей, шиферными плитками и т.д. Коттеджи иногда стояли одиноко, иногда группировались или составляли целую улицу. Стоимость по-
452
стройки таких домов исчислялась приблизительно от 100 до 500 фунтов.17Учитывая, что в промышленности в последней четверти XIX в. наблюдался рост заработной платы и улучшение положения рабочего класса, строительство коттеджа стоимостью если не 500, то 100 фунтов было по средствам наиболее квалифицированным и высокооплачиваемым категориям городских трудящихся.18
Захвачена общими настроениями эпохи была и интеллектуальная элита Англии; ее критичность выражалось не в противопоставлении своего «образа жизни» типичному, а в формах его реализации, то есть иным был стиль жизни, иными были вкусы, а не ценности.19 Для представителей мира искусства загородный дом был средством противостояния «буржуазности», эстетическим манифестом, выраженным на языке культуры жилища и ландшафта, но при этом даже самые жесткие критики викторианства оставались, несомненно, в рамках культурной парадигмы своего времени.20 Ценность сельской усадьбы и загородного дома заключалась отнюдь не только в высокой стоимости и роскоши, а в живописности, уюте и покое. После того, как У. Моррису пришлось продать знаменитый «Ред Хауз», выстроенный в 1859—1860 гг. архитекторами и художниками, объединившимися в братство прерафаэлитов,21он снял дом для своей семьи в верховьях Темзы, в деревушке Кельмскотт. Благодаря письмам Морриса из Кельмскотта, в художественном и литературном творчестве его деревенский дом и окружающий пейзаж стали воплощением идеальной среды для жизни, «среди садов и зеленых полей, так что через пять минут ходьбы оказываешься в сельской местности»;22 в доме «красивом и странно наивном», из окон которого «можно видеть заросшие клевером луга».23
В английской литературе образ сельского дома также ассоциировался с безмятежностью, достатком и достоинством. Ч. Диккенс дает Оливеру Твисту, как вознаграждение за мучения, голод и нищету, «спокойствие духа и тихую умиротворенность» жизни среди добрых и ласковых друзей в коттедже, к стенам которого льнули розы и жимолость «плющ обвивал стволы деревьев, и цветы в саду наполняли воздух чудесным ароматом».24 Любовь к коттеджу стала частью знаковой системы культуры викторианского периода, поскольку «культура рождается из образа жизни - писатели и музыканты ее только фиксируют».25 Коттедж воспринимался англичанами в XIX - начале XX вв. как идеальный дом.
Богатая буржуазия все больше стремилась подражать аристократии в образе жизни и вкладывала деньги в земельные владения. Представители предпринимательской элиты в выборе сельского жилища руководствовалась лишь собственным вкусом и средствами. Загородные дворцы становились в викторианский период все большими, похожими на дорогие отели, не потому, что вкусы и потребности стремительно менялись, но потому, что очень быстро наживались деньги. В то же время, культура среднего класса Британии XIX в.,
453
определявшая знаковую систему эпохи, восприняла аристократические и религиозные ценности элитарной культуры доиндустриального периода, она «подчинилась ценностям» традиции и земельной собственности как основе материального благосостояния.26
В викторианском культурной тексте загородный дом имел и другое смысловое значение и становился предметом критики в том случае, когда его архитектура отражала стремление хозяина продемонстрировать свое богатство; когда из «дома» в котором живут, он превращался в средство поразить и подавить окружающих. Такой дом, «построенный исключительно для отдыха» описывает Т. Гарди: «Все здесь говорило о деньгах, все напоминало новенькую монету, только что из чеканки». Богатая элита оставляла значительную часть земли необработанной. Это могло отражать и стремление сделать свой загородный дом только местом досуга, и снобизм богачей, и важную тенденцию в сельском хозяйстве — в условиях падения цен на сельскохозяйственное производство и господства фермерской аренды, хотя бы и долгосрочной, следовало поддерживать высокий уровень арендной платы. Так, «землю примыкавшую к нему <дому д'Эрбервилей> не возделывали — ни одного акра, кроме тех, какие нужны были для усадьбы и маленькой фермы, находившейся под присмотром владельца и на попечении управляющего».27
Собственный замок, особняк или коттедж были символом приверженности определенному «образу жизни», который можно назвать «типично» викторианским. Загородный дом обрел статус не только материальной, но жизненной ценности в образе жизни самых различных социальных групп индустриализированного британского общества. Коттедж играл важную роль в трансляции кода культурного текста Британии второй половины XIX в.28 В символическом воображении людей викторианской эпохи сельский дом стал эталоном желаемого образа жизни, выступая, тем самым и источником ценностной предметности, и одной из основных детерминант поведения британцев в течение всего историко-культурного периода.